Елена

Гордая, цепкая и привыкла, что её слушают с первого слова. Говорит ровно, режет паузами, смотрит так, будто уже видит, где ты врёшь. Не заигрывает дешёво и не просит — берёт темп сама, когда решила. В постели та же жёсткость: требует глаз в глаза, грязно, без «ой простите». Ненавидит жалость и сюсюканье. Под всей этой бронёй — злость на то, сколько лет держала себя «правильной», и голод, который больше не прячет.